thumbnail text
Александр Блок «В час, когда пьянеют нарциссы...» . Читает Алла Демидова.

Театр поэзии / video

В час, когда пьянеют нарциссы...

В час, когда пьянеют нарциссы,
И театр в  закатном  огне,
В полутень последней кулисы
Кто-то ходит вздыхать обо мне...

Арлекин, забывший о роли?
Ты, моя тихоокая лань?
Ветерок, приносящий с поля
Дуновений легкую дань?

Я,  паяц, у блестящей рампы
Возникаю в открытый люк.
Это — бездна смотрит сквозь лампы
Ненасытно-жадный паук.

И, пока пьянеют нарциссы,
Я кривляюсь, крутясь и звеня...
Но в тени последней кулисы
Кто-то плачет, жалея меня.

Нежный друг с голубым туманом,
Убаюкан качелью снов.
Сиротливо приникший к ранам
Легкоперстный запах цветов.

«Стихи о Прекрасной Даме»

Вхожу я в тёмные храмы, 
Совершаю бедный обряд. 
Там жду я Прекрасной Дамы 
В мерцаньи красных лампад. 

В тени у высокой колонны 
Дрожу от скрипа дверей. 
А в лицо мне глядит, озарённый, 
Только образ, лишь сон о Ней. 

О, я привык к этим ризам 
Величавой Вечной Жены! 
Высоко бегут по карнизам 
Улыбки, сказки и сны. 

О, Святая, как ласковы свечи, 
Как отрадны Твои черты! 
Мне не слышны ни вздохи, ни речи, 
Но я верю: Милая - Ты. 

Это конечно ранние стихи Блока, а последнее вообще 1902 года "Прекрасная Дама", причем Ты с большой буквы. Кто это небесны образ или земная женщина?

Когда осенью 1902 года Блок принес свои стихи первый раз показать к Зинаиде Гиппиус в Петербурге - дом Мурузи, там сейчас Музей Бродского, а тогда это называлось "Логово мысли". Там были Гиппиус и Мережковский. Стихи понравились Гиппиус, но не понравились совершенно Мережковскому. Но, кстати, Мережковский никогда не любил молодых, но Гиппиус отдала стихи в свой журнал религиозно-светский "Новый путь". И впервые были опубликованы эти стихи, причем Ты с большой буквы. Когда послали в цензуру, то большую букву сняли, в цензуре было с маленькой буквы, но напечатали с большой.

И Гиппиус спрашивала:

- Но объясните, что значит "уронила матовые кисти в зеркала"?

- Я совершенно не знаю, - отвечал Блок.

Равно как он отвечал:

- Я совершенно не знаю, - когда его спрашивали:

- А почему у Вас в "Двенадцати" "В белом венчике из роз впереди идет Христос"?

- Я не знаю, - говорил он, - Так получилось.

Но когда, кстати, в 1920-х годах "Двенадцать" очень хорошо читала Любовь Дмитриевна Менделеева-Блок, его жена, то читались так эти строчки:

"В белом венчике из роз впереди идет матрос".

Знамение времени, но это как бы шутка.

А в газете в то время, когда появились эти первые стихи Блока была статья "100 рублей за объяснение". Их никто не понял.

Не знаю поняли ли вы первое чтение...