thumbnail text
Алла Демидова в роли Электры

Театр

Спектакль Юрия Любимого «Электра». Алла Демидова в роли Электры.

Московский театр на Таганке 1992 год.

Лев Аннинский:

В кроваво-чёрном беспределе сталкиваются два женских остервенения — великолепный актерский дуэт Аллы Демидовой и Екатерины Васильевой. Кто там перед кем виноват, кто ударил первым, кто ответил, кто кому должен: Электра Клитемнестре или Клитемнестра Электре, дочь матери или мать дочери, — не разберешь. Как всегда в таких случаях, начинается все с какого-нибудь пустячка… кто-то на охоте вспугнул оленя… сказал неосторожное слово… «боги обиделись», и теперь люди крошат и крушат друг друга, и эту «разборку» не остановить. Страшно? Страшно. Прекрасно? И прекрасно. В этом — вызывающий, будоражащий смысл любимовского зрелища. Спектакль ясного, чистого стиля — вызов современному кичу, балагану, обнажению приема, переходящему в обнажение тел и душ и далее в заголение всего и вся. Спектакль крупных и цельных характеров — вызов современной «осколочности», бесшабашному весёлому скепсису. Спектакль мрачной серьёзности — вызов современной царящей на сцене лукавой придури. Так что любимовский спектакль не современен по интонации. Он из нашей пестрой гласности выпадает. Его красно-черная гамма и логика крупностей напоминают скорее начало двадцатых годов. А может быть, это моё субъективное восприятие: сквозь одержимость Электры так и сквозит одержимость Спиридоновой. И когда недрогнувший Орест, вдохновляемый сестрой, идет убивать; мстя за отца, тоже должен будет убить мать-королеву и отчима-короля, — и он дрогнет, и станет мучиться, и в самом своем праве БЫТЬ усомнится… О, господи, ведь это же ещё двадцать веков должно пройти от Софокла до Шекспира, пока человечество домучается до этого сомнения. .. И что же потом? Ничего. Всё та же дверь, колесующая людей.

Бросьте ж, бросьте утешенья:

Бед моих стянулся узел,

Нет избавленья от горя мне лютого,

Нет слезам моим конца!

Знает ли меру беда беспросветная?

Дело ли чести – измена умершему?

Где среди смертных обычай такой?

Пусть позор меня покроет,

Если я, в утешной доле

Беззаботно процветая,

Долг родителю воздать

Позабуду, и повиснут

Крылья вопля моего!

Дланью врагов своих

В прах обращен, в ничто,

Спит в могиле он,

А убийц чета

Мзды не знает за кровь его.

Где ж быть тут страху,

Где быть стыду в жалком роде смертных?